я читаю ее записи и мне хочется кричать о ее воровстве. она украла мою ностальгию по прошлому. рассказала, что прошлое в ее жизни намеренно утеряно, отвергнуто, заменено чем-то правильным и ясным.

не всегда ты являешься инициатором своего выбора. порой хочется думать, что сиюминутная несвобода всего лишь неприятный этап, который следует пережить и идти дальше. ты проходишь дальше, но понимаешь, что приобрел новую привычку. жить в условиях, которые тебя не устраивают. они просто диссонируют твоему настоящему "я". и не у всех есть смелость признаться себе в этом и начать все заново.

помню, несколько лет назад в сентябре я точно знала, какой мне не хочется стать в профессиональном плане. нам, неоперившимся студентикам, объясняли, приводили в пример характерное поведение маркетолога, инициативность, образованность, и многое-много, окончавшееся на "-ость". преподавателю удавалось наложить первые штрихи на холст нашего разума с адресной строкой "blank" и прямо-таки заставить влюбиться в получаемую специальность.

прошло несколько лет с того сентября. началась работа в рекламе, началось понимание ее составляющих: фирменного стиля, логотипа, сувенирки, пиар-статей, выставок, и проч.

но в какой-то момент появилась срочная необходимость все поменять. перемены оказались сложными, неинтересными, хотя в кризисные времена выигрышными. я называла то время затишьем, возможностью реализовать его в самообразовании. а в душе от этого бриза бездействия все покрывалось мурашками, не по правилам маркетолога было отсиживаться. и я себя в этом винила.

со временем и эта вина прошла. приспособленность к тихим и практичным условиям работы задушила все существительные на "-ость", я привыкала и забывала что-то настоящее и интересное, что было в прошлом. дура! - многие крикнут. так о такой работе любой нормальный человек и мечтает.

видимо, мне не хватает этой нормальности, чтобы перестать возвращаться с укором в те сентябрьские дни и началу адресной строки "blank".

она сидела в баре и пила виски с лаймом. "как это по-американски, - думалось под французский шансон. следом за ковбойским привкусом в желудок полетел самурайский чай, хлопок которого заставил ее решительно выйти на улицу. на перекрестке цветного бульвара и узкого переулка ее ждала зима. дорогая гостья снов, долгожданный собеседник, белая вдова лета. и на цветном она устраивала праздничный пир. зима медленно обхаживала запорошенные клумбы и слушала. молчание относило резко назад, в самые сочные ночи, обласканные багряным румянцем заката, в перине чернильных облаков. цветной бульвар всегда становился начально-конечной точкой тех ночей. менялись люди, темы, юбки, галстуки и зонты. но всегда этот бульвар впитывал в себя самое сильное в разговорах и взглядах. именно поэтому сегодня ей хотелось долго-долго рассказывать зиме о прошлом, небрежно укрывая настоящим встречи прошлых лет от любопытных пешеходов.

"Цветной бульвар - когда-нибудь я напишу о тебе," - с такими мыслями уносил ее поезд со станции "Трубная".

люблю планировать и подводить итоги. того требуют служебные обязанности, но совершенно не требуют дела сердечные. лукавлю, конечно. не так давно хотелось жить только одним днем и терять время в ветре и солнце. было-было, но прошло? опять лукавство. опыт дает нам право выбирать, опыт отнимает у нас право выбора. что больше - приобрела или потеряла за последний год? наверное, все-таки в плюсе. очень много появилось новых знакомых, ничтожно время, проведенное со старыми друзьями. вечные весы и наставления дипломатии. и вот результат, привожу слова Л.Толстого: "Истинная сила человека не в порывах, а в нерушимом спокойствии" :)

***
ранним утром она проснулась от прикосновения осени. выпила кофе и определила себя в очередь серых московских типичных филевских перекрестков. уже на Басманном переулке она услышала свист рыжей бестии под низкими арками. осень кружилась над площадью из красного кирпича и падала желтыми листьями на её каштановые волосы. кто бы мог подумать, что сегодня вместо ланча ей подадут улыбку чеширского кота и россыпь путанных мыслей под соусом влюбленности? она перестала спать и есть. она несла улыбку в себе, нервничала натощак и куталась в разноцветный шарф.

***
глубоко за полночь бережковская набережная прикрывалась вуалью дождя и желтого фонарного света. я могла бы вечность сидеть, глядя на реку и теплоходы. официанты суетились на палубе после вечернего банкета, гости прощались на пристани, обменивались поцелуями. шел дождь и играл джаз. осень сидела на заднем сиденье и устало улыбалась.

***
двое подошли к перекрестку Дж. Гарибальди. седой худощавый мужчина и бледная девушка, они с удовольствием разговаривали и делились то воспоминаниями, то планами на будущее. неожиданно подошла незнакомая женщина.

- извините, вы не подскажете, как мне пройти к академии правосудия?
- хм, - замялся мужчина. -хм, вновь пауза. - ах, Вам нужна академия... правосудия. что-то я сразу и не догадался. его-то нет. а академия-то - есть! Вам прямо и потом налево.

Осень ждала у светофора на другой стороне дороги с кленовым букетом в руках и улыбкой чеширского кота.

меня пугают мужчины, стоящие лицом к окну с отсутствующим взглядом в комнате без света.
три года назад такой мужчина встретил меня спиной в детской комнате среди беспорядка и темных углов. он слушал Бродского и его рыжие волосы ниспадали к плечам. мне стало очень холодно от той тишины, в которой подобно ночному костру потрескивал голос чтеца. что-то в фигуре слушающего было слишком скорбно и надорваннно спокойно.
сегодня я открыла дверь, кутаясь в пальто, переступила порог холодного кабинета. ты стоял с опущенными руками напротив открытого окна. меня передернуло. от озноба, подступившего страха и затаившейся злости. прыжком в два шага я достигла окна, махом закрыла щеколду, накричала, заварила чай и села в тишине согревать руки. ты молчал и бесцельно водил ладонью по беспорядочным документам на столе.
меня пугают мужчины, стоящие лицом к окну - жди ветра с севера.

хочется в Питер. отсидеться в квартире на Ваське, на крышу подняться, осенью подышать. хочется уйти от всего суетного, быть слабой и даже в чем-то вялой. хочется впервые для себя почувствовать кисть в руках, нарисовать голубя на подоконнике, колодец по утру парящий, лужу с корочкой заморозков. но самое главное оставлять свое сердце в осколках по дороге в булочную, к почте на Среднем за присланной сумкой-поделкой, к обклеенным афишками кассам на Пяти углах.

осколки остались... где-то там в питерских двориках, с марта забытых, с мая любимых, с дальних, не хоженных мною по лету времен.

во френд-ленте лето полным ходом! пахнет морем, солнцем, солеными ветрами с ярких фотографий, переменами. я теперь здесь нечастый гость. увы или к счастью. но мне нравится это оживление, как последний жадный вдох теплого бриза перед простуженной плаксивой осенью.

а на Лермонтовской площади уже пахнет опавшими листьями, точь-в-точь как в моем детстве. мы бродили в кустарниках с дедушкой, собирали гербарий. рыжие, красные, еще зеленые листья в большом целлофановом пакете. прийдя домой, не могла надышаться особенным запахом увядающих листьев - вестником осени, смены сезонов.

А была ли неделя или её вытряхнули вместе с субботним мусором накануне? Нет, ну что Вы, какой мусор, мусор вытряхивался всю неделю из головы, а вместо него приходили светлые и правильные мысли, позитивные идеи, интересные находки. Когда хочется многое успеть, то приоритеты выбираются быстрее обычного. Когда растягиваешь время, как масло по хлебу, то не всегда удается так же быстро понять, как важен этот кусок, даже если вместо масла маргарин. Сейчас уже дороги обратной нет, большой палец нажал кнопку секундомера и время понеслось! Йохооу ))

это больше похоже на белое перышко. нежность, которую легко спугнуть. Вивальди, мокрые волосы, поцелуи, губы и руки, талое кокосовое мороженое и горячее тело. а вместо стерильного одиночества шальной беспорядок посмеивается на сквозняке, перекидывает перышки. твой билет на столе - желтый укор мне. ты забыл часы в петербурге, а я - у друзей на другом конце города. правда ли, что счастливые часов не...? мы растворяемся в минутах, жадно крадем у ночи сны и перестаем обращать внимание на мелочи. мне говорили, что к этому приходишь после нескольких лет, проведенных вместе, бок о бок. так оно и есть, и до сих пор не верится, что сквозняк не выпустит перышко за окно, где осень уже разукрашивает старую лавку.

на открытом балконе мы слушали дождь и Andrea Bocelli. мы знали о несбыточном завтра и верили только губам. дождь приносил из леса запах сырости, торжественно исполняя реквием по безумным встречам. дождь всегда знает, когда нужно остановиться. для меня и тебя. тогда мне казалась твоя жизнь примером для подражания, ведь в ней всё было так рано и так правильно. ты явно показывал, что сегодняшняя ночь никак не потревожит покой твоей идиллии, но не углядел того, что она перевернет мои представления о жизни.
сейчас неаполитанские арии звучат тише и ровнее в моей маленькой комнате, далеко от тех мест. я открываю окно и с северным ветром отправляю тебе слова благодарности. за долгожданную точку в моих скитаниях.

мы делили ночь на луну и море, срезали путь домой через остывший песок в итальянских районах, где мальчишки перевешивались с балконов и кричали на непонятном итальянском нам комплименты. мы путались в картах и заходили в цветочные магазины спрашивать нужные улицы. хотя они вовсе нам были не нужны. мы хотели потеряться на острове, запутаться в ветрах и рыбном ветре, подставляя свои потемневшие лица сетям путаных волос и цветочной пыльце. а потом мы выбегали к ночной веселой жизни отдыхающих. нас вновь угощали и приглашали на чашку кофе или танец. мы смеялись, в твоих глазах, с тихим огоньком свечи где-то на глубине их мутного дна, был пробивающийся страх, но я держала твои руки крепко, и поэтому ничего не могло случиться плохого. мы вновь возвращались к берегу и снам, молчанию и красному вину.
сейчас же на мои руки мягко падает свет настольной лампы. я готовлю сны под подушкой и молчание в книгах, я не готова поставить точку в своих рассказах о путешествиях, я не собираюсь распутывать сети волос с запахом рыбы, и тем более гасить огонек свечи где-то на глубине мутного дна.

если бы ты меня видела сейчас в этой маленькой комнате с развороченной постелью, в хаосе мелких каких-то вещей по всей комнате, с отсутствием любой самой маленькой чистой чашки дома и двухнедельным супом в пустом холодильнике, с красным носом и опухшими от слез губами - ты бы рассмеялась. нет, не удивилась, не растерялась, не огорчилась. а рассмеялась бы мне, точно так же, как мы смеялись в кафе два дня назад, попивая мартини. я бы тебе сказала, что разделяю мысли главного героя фильма и хотела бы работать в его штате. помогать инвалидам и бороться за их права. к этому приходишь, когда живешь рядом с инвалидом, но словами не успеваешь оформить свои мысли. я знаю, что у тебя возникло совсем другое впечатление от фильма, ты была участником происходящего.
блинчики и мёд - помнишь? мосты и ветер дорог, роликовые коньки и ночной клуб...
знаешь, у меня есть мечта, большая, тяжелая и прозрачная, густая и пенистая, с криками дельфинов, чаек и детских голосов. думаю, ты знаешь, о чем я. а еще мы обязательно с тобой напишем свою книгу, брошюру, двухполосное приложение, абзац - не важно. я вижу, как ты улыбаешься по ту сторону монитора. значит - дело за малым!

Сегодня я хочу побыть со снегом, после поезда, в холодном отсыревшем доме, без света, с тремя свечами на столе. С открытым окном на белую улицу, с глухим радио в углу темноты, с легким сердцем и твоими ладонями. Я выбираю ночь и радостные крики в соседнем дворе. Я сижу на подоконнике и собираю волосами снег. А ты предупреждаешь о простуде и прячешь мои плечи под шарф. Мы потерялись среди городов, родных-чужих лиц, дворов-колодцев и телефонных звонков. Проходили случайно мимо деревянной двери и подслушали скрип, заглянули на мелькающие огоньки. А там – сказка, падает снег за серыми окнами, и комната смешивает молочно-желтковые краски. У нас есть несколько часов не произносить имена и номера телефонов, не слышать ничего кроме радио и заглохшей машины, не спешить, жить, любить, собирать снежинки и согреваться дыханьем друг друга.

Миновав паспортный контроль, я шла к выходу, к черному испещренному мелкими фонарями квадрату, через который врывалась в меня Москва. Мне до сих пор хотелось слышать английскую речь, разбирать ее по слогам и придумывать предложения. Мне не хотелось отвечать пониманием на слова московских кавказских таксистов подвести, сконфуженно переспрашивая: "это вы мне?..."
Я теряла последнее убеждение себя в том, что реальность еще далеко. Но она же сама меня не спрашивала, она бестактно уничтожала своим напором, валом, ломом, нервным щекотанием приобретенное спокойствие и чистое сознание. Всю неделю после я просила себя не спешить ни при каких условиях. Неделя в отпуске после моря должна пройти в созерцании впечатлений, повторном аккумулировании. Но предполагаемое стало рассеиваться среди дорог и толпы, разговоров с друзьями и тысячном просмотре фотографий. Я тосковала по морю. Это напоминало потери, с которыми надо смириться. Ко всему привыкаешь, даже если приходится после моря, солнца, белого песка одевать в разгар лета пальто и ждать окончания дождя...

мне кажется всё какой-то выдумкой, иллюзией, оазисом правильной жизни. а по результатам этой игры вижу невнятные плоды моих стараний, не имеющих форму, безжизненные, без стержня и зерна - в этих плодах только дымка, пшик - одним словом. и очень как-то едко от этого, что не настоящее все. а может быть, так и должно быть здесь. и я оставляю сны каждое утро, выбрасываясь из них как из большей реальности, и понимаю, что там - оно-то, настоящее.

сегодня подходила к подъезду и увидела в луже мужской галстук. хороший такой, дорогой, красно-желтый, в косую полосочку. не это ли знак послать всех бросить все и уехать в отпуск? кто-то, видимо, уже так сделал. и ничуть об этом не жалеет :)

что делать, когда понимаешь, что кончились слова? ты пьешь прозрачное вино. в твоей костлявой спине легкое прикосновение перочинника. и ты рад, что все это уже произошло, и тебе больше не нужно говорить. и если кто-то шелохнет в воздухе твое имя, ты этого не услышишь, потому что будешь совсем далеко. каждому дано поровну вытерпеть, только у каждого эта мера имеет свою форму.

...а потом на плечо ляжет ветер и прыснет на глаза несколькими пряными рассказами. это будет пустой трамвай и раннее летнее утро, ты поедешь к пустому чердаку на крыше в старом доме, чтобы слушать оттуда скрипача-бродягу и участвовать улыбкой в навигации небольших корабликов. твои слова кончились для других, но не для бумаги. наконец-то ты откроешь запыленную бутылку сухого и встретишь свое одиночество в невремени.

Будет жаркий летний день с белым снегом тополей, с грустной широкой улыбкой в тени твоего города. Я опущу монетку в таксофон и наберу забытый номер. Знаешь, здесь снег за стеклом.

И я вспомню сказку про белый песок и шум моря, береговой срез и призраки размытых следов. Буду слушать ракушку и волноваться, находить прорехи в твоих словах и моей любви. Смеяться и опять подносить маску серьезности.
Мы возьмем, чуть шутя, наше прошлое и, точно из глины, смастерим из него симпатичную небылицу.

Только вот ветер забивает память собой, чтобы пальцы не вспомнили номер. Молчу, я знаю, что нарушаю правила - открываю эстафету встреч без предупреждения в неизвестных координатах земли.

Знаешь, здесь дождь за стеклом.